НОВОСТИ СО ВСЕГО МИРА
«Сталинградская битва 2.0»: кто и зачем решил вернуть городу старое название

«Сталинградская битва 2.0»: кто и зачем решил вернуть городу старое название

Как Царицын стал Сталинградом, Сталинград — Волгоградом и каким будет продолжение

«Сталинградская битва 2.0», «сражение» за имя города, приближается, похоже, к своей развязке. Волгоградские ветераны обратились к властям с предложением «восстановить историческую справедливость и вернуть городу-герою имя «Сталинград» — и власти в лице губернатора области Андрея Бочарова отнеслись к инициативе снизу с полным пониманием и большим сочувствием. Примерно по той же схеме проходили предыдущие переименования города — в 1925-м и 1961 годах.

"Вы знаете мою позицию, — заявил губернатор на пленуме совета волгоградского отделения Всероссийской организации ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов, где и прозвучало процитированное выше предложение. — Я ее не скрывал и менять не буду: переименование, возвращение имени любого населенного пункта должно происходить на основе мнения населения… Я предлагаю принять решение о создании общественного совета по предварительному изучению общественного мнения населения о возвращении городу легендарного героического имени "Сталинград".

В означенный совет, сообщает сайт администрации области, "глава региона предложил включить представителей ветеранского сообщества, ведущих политических сил, общественных объединений Волгоградской области". Ну, то есть, по сути, делу дан ход.

Решение сопровождается, правда, оговорками: "Только по итогам предварительного изучения общественного мнения, публичного и прозрачного обнародования результатов, будет приниматься решение о вынесении вопроса на референдум". Но это неизбежная дань политесу и процедуре: когда у нас было, чтобы итоги инициированного властью общественного обсуждения не совпадали с позицией власти?

А здесь позиция налицо: имя "Сталинград" названо губернатором и легендарным, и героическим — то есть более чем достойным возвращения. И есть основание считать, что это позиция не только губернатора, что такой же позиции придерживаются на самом верхнем этаже "вертикали". Об этом сегодня говорят многочисленные инсайдерские источники. Но и безо всякого инсайда очевидно, что не стал бы Бочкарев затевать процесс "изучения общественного мнения", если бы Москва и Кремль были против.

Столь же маловероятно то, что Москва и Кремль совершенно равнодушны к этой теме и готовы полностью отдать ее на откуп региональным властям: как решат, мол, так и ладно. Сталинград — не просто прежнее название города. С точки зрения идеологов власти, это сакральный символ, символ Победы — и не только Победы уже одержанной. Не то время нынче, чтобы такими символами разбрасываться.

В общем, вероятность того, что к 80-летию окончания битвы на Волге, то есть ко 2 февраля будущего года (ну, или чуть позже — претворение решения в жизнь может занять время), город получит новое-старое имя, не стопроцентная — у "генеральной линии" случаются неожиданные изгибы, — но весьма и весьма большая.

Поэтому самое время вспомнить, как город проходил через купели предыдущих крещений и перекрещиваний. Изначальное имя города, как всем, конечно же, известно, — Царицын. Его он носил большую часть своей исторической жизни — 336 из 433 лет: годом основания Царицына считается 1589-й, когда крепость с таким названием была впервые упомянута в разрядной книге. 

Но далеко не все, пожалуй, знают, что ни с царицами, ни с царевнами, ни с царями название никак не связано. Это переделанный на русский лад тюркский топоним. Какой точно, сейчас уже трудно сказать. То ли "сары-су" ("желтая река"), то ли "сары-чин" ("желтый остров").

Похоже, большевики были в курсе этой этимологии, иначе вряд ли бы после Октябрьской революции город прожил более семи лет под своим прежним именем. Для сравнения: Романов-на-Мурмане был переименован в Мурманск сразу после Февральской революции, в апреле 1917 года, а Царское Село — в Детское Село — в 1918-м (в 1937-м стало Пушкиным).

Но в середине 1920-х "старорежимное" название все-таки перестало отвечать веяниям новой эпохи. К варианту "Сталинград", однако, пришли далеко не сразу. Обсуждавшимися вариантами были: Ильич (в честь Ленина), Красный Верден (в память об обороне Царицына в годы Гражданской войны), Мининград. На последнем стоит остановиться особо.

Для справки: Сергей Константинович Минин — местный уроженец (родился в городе Дубовка, ныне Волгоградская область), революционер, руководитель городской большевистской организации и, по сути, глава города в первые послереволюционные годы, один из организаторов его обороны от наступавших белых армий.

В то время, когда решался вопрос о названии, Минина уже не было в Царицыне: он работал уполномоченным наркомата просвещения РСФСР. Но, как видно, он продолжал живо интересоваться жизнью города. Свои заслуги перед ним Минин ценил так высоко, что сам выступил с инициативой переименования в свою честь. И, как ни странно, нашел сторонников: вариант считался достаточно перспективным.

Однако коса нашла на камень Царицынского губкома партии: там решили, что такой почет будет земляку не по чину. И предложили более достойный вариант названия — Сталинград, в честь Генерального секретаря ЦК РКП (б). Сам Сталин, правда, отнесся к такому переименования без восторга. Или искусно замаскировал восторг.

"Я узнал, что Царицын хотят переименовать в Сталинград, — сообщал Сталин в письме секретарю Царицынского губкома Шеболдаеву, датированном 25 января 1925 года. — Узнал также, что Минин добивается его переименования в Мининград. Знаю также, что Вы отложили съезд советов из-за моего неприезда, причем думаете произвести процедуру переименования в моем присутствии. Все это создает неловкое положение и для Вас, и особенно для меня. Очень прошу иметь ввиду, что:

1) Я не добивался и не добиваюсь переименования Царицына в Сталинград;

2) Дело это начато без меня и помимо меня;

3) Если так уж необходимо переименовать Царицын, назовите его Мининградом или как-нибудь иначе;

4) Если уж слишком раззвонили насчет Сталинграда и теперь трудно Вам отказаться от начатого дела, не втягивайте меня в это дело и не требуйте моего присутствия на съезде советов, – иначе может получиться впечатление, что я добиваюсь переименования;

5) Поверьте, товарищ, что я не добиваюсь ни славы, ни почета и не хотел бы, чтобы сложилось обратное впечатление".

В ответном письме Шеболдаев заверил генсека в том, что "вопрос о переименовании города в Сталинград поднят партийным активом и поддержан на всех беспартийных рабочих собраниях (единогласно)… Переименование… прошло уже на горсовете и всех уездных съездах". А вопрос о Минине, мол, вообще не поднимался: были лишь "частные, "закулисные" разговоры "в связи с его приездом на конференцию".

10 апреля 1925 года процесс переименования был благополучно завершен: Царицын стал Сталинградом. Искренен ли был Сталин, говоря о том, что ему все равно, как назовут город, что он не добивается "ни славы, ни почета"? Исходя из того, что мы знаем сегодня, вопрос можно назвать риторическим. Разумеется, нет.

Сталин добивался власти — полной, абсолютной. С этим, пожалуй, не станут спорить и самые убежденные сталинисты. На тот момент еще не добился, но был уже не так далеко от цели. А какая абсолютная власть без славы и почета? Это ее непременные атрибуты. Показательно, кстати, что при всей своей напускной скромности против переименования города в свою честь он ничуть не возражал.

И о планах царицынских товарищей он был прекрасно осведомлен, сюрпризом для него они не являлись. Шеболдаев, судя по всему, был немало удивлен деланым сталинским возмущением. Он-то считал, что переименование уже одобрено Москвой. О чем он прямо пишет в своем ответе-оправдании Сталину: "Переименование города согласовано в ЦК с т. Антиповым".

Между прочим, Сталинград не был первым городом, названным именем "вождя народом". Первым стал Сталин (со временем трансформировавшийся в Сталино) — бывшая Юзовка, будущий Донецк: переименование состоялось в 1924 году. И в том случае товарищ Сталин тоже был самой скромностью.

Никита Хрущев приводит в своих воспоминаниях слова своего приятеля Льва Римского. Римский в те годы работал в Донбассе, возглавлял окружную партийную школу. В 1926 или 1927 году слушатели школы поехали в Москву — набраться "ума-разуму" — и во время пребывания в столице встретились со Сталиным.

"Римский рассказывал, как он обратился к Сталину: "Товарищ Сталин, мы вот с бывшей Юзовки. Сейчас Юзовка переименована и носит ваше имя. Поэтому мы хотели, чтобы вы письмо написали юзовским, сталинским рабочим. Это произвело бы хорошее впечатление на население Сталинского округа", — вспоминал Хрущев. — Сталин ему так ответил: "Я не помещик, а рабочие завода не мои крепостные. Я им писать не буду и не люблю, когда это делают другие" Такая фраза Сталина произвела очень сильное впечатление. Этот случай говорил о демократичности, доступности и правильном понимании Сталиным своего места".

Познакомившись поближе со Сталиным, Хрущев, по его словам, понял истинную цену этой "демократичности": "Понял, что это – его ловкость, его иезуитство. Он играл на чувствах людей… Это был обман, это был расчет, он хотел забросить удочку, грубо говоря, и на крючок ловить людей, которые искренне хотели правильно его понимать. И я в том числе тоже явился жертвой сталинской уловки".

Ну а затем, с разгромом конкурентов и оппонентов, дело становления культа личности пошло как по маслу: необходимость в театральных представлениях, в показной скромности отпала. В 1929 году список "сталинских" городов пополнил Сталинабад (Душанбе), в 1932-м — Сталинск (Новокузнецк), в 1934-м — Сталинири (Цхинвали)… В 1938-м возникла даже идея поместить в этот список и Москву — переименовать ее в Сталинодар. Но вот этому Сталин уже действительно воспротивился: решил, что будет перебор.

Последние переименования городов в честь Сталина состоялись уже после смерти "вождя народов" и уже за пределами СССР — но в пределах советской зоны влияния. 7 марта 1953 года польский Катовице стал Сталиногрудом, 7 мая 1953-го на карте Восточной Германии появился Сталинштадт (нынешний Айзенхюттенштадт).

А потом процесс развернулся на 180. Переломным моментом явился, конечно же, 1956 год, XX съезд КПСС, на котором был осужден культ личности Сталина. Но высшей точкой десталинизации стал XXII съезд (17-31 октября 1961). Порой можно встретить мнение, что именно на XXII съезде было принято решение о переименовании Сталинграда. Однако ни в решениях съезда, ни в выступлениях его делегатов эта идея не звучала.

Но на съезде было принято куда более важное решение: "Признать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом И. В. Сталина, так как серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее В.И. Ленина".

Перезахоронение Сталина состоялось в ночь с 31 октября на 1 ноября 1961 года. И сразу после этого началась волна переименований городов: после этого невозможным стало и оставление Сталина в топонимике. Уже через 10 дней после завершения работы съезда, 10 ноября 1961 года, Сталинград становится Волгоградом.

Оформлено все было в привычном советском стиле — как отклик на "просьбы трудящихся". "Учитывая пожелания и просьбы коллективов промышленных предприятий, строек, совхозов, колхозов и учреждений, а также ходатайства общественных организаций Сталинградской области, переименовать Сталинградскую область в Волгоградскую область и город Сталинград в город Волгоград", — гласил Указ Президиума Верховного Совета РСФСР.

Тогда тоже обсуждались несколько вариантов названия. Предлагались, например, такие, как "Ленинград-на-Волге", "Победоград", "Непокорный". И выбор, конечно же, был сделан не трудящимися. Трудящиеся, то есть основная масса жителей города, по свидетельству очевидцев, вообще не хотели никакого переименования. Но и особенно против, надо отметить, тоже не были. Протестовать против утраты городом "легендарного героического имени" никто не вышел.

Есть мнение, что эта модель социального поведения — выражающаяся в известных сентенциях "начальству виднее", "наше дело маленькое", "плетью обуха не перешибешь" — характерна и для нашей эпохи. Если это мнение справедливо, то грядущее переименование города вряд ли будет последним. Вновь изменится политическая конъюнктура, и трудящиеся вновь дружно скажут: "Гуд бай, Сталин!" Ну или дружно промолчат.

Источник

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.